• OMX Baltic−0,02%317,18
  • OMX Riga−0,4%1 015,29
  • OMX Tallinn0,08%2 250,52
  • OMX Vilnius−0,27%1 491,58
  • S&P 500−1,91%7 183,62
  • DOW 30−2,06%49 164,16
  • Nasdaq −2,16%23 901,5
  • FTSE 100−0,93%10 452,68
  • Nikkei 2250,71%59 444,21
  • USD/EUR0,00%0,91
  • GBP/EUR0,00%1,19
  • OMX Baltic−0,02%317,18
  • OMX Riga−0,4%1 015,29
  • OMX Tallinn0,08%2 250,52
  • OMX Vilnius−0,27%1 491,58
  • S&P 500−1,91%7 183,62
  • DOW 30−2,06%49 164,16
  • Nasdaq −2,16%23 901,5
  • FTSE 100−0,93%10 452,68
  • Nikkei 2250,71%59 444,21
  • USD/EUR0,00%0,91
  • GBP/EUR0,00%1,19
Система торговли квотами на углекислый газ стала для Эстонии не «климатической темой», а фактором, определяющим цену электричества и конкурентоспособность. Поэтому требование сделать ETS «прогнозируемее» звучит логично – но только если под этим понимают понятные правила и траекторию, а не политическую скидку на выбросы.
Андрей Деменков.
  • Андрей Деменков.
  • Foto: Личный архив
Урок 2018 года прост: рынок может ударить неожиданно, но еще опаснее, когда его начинают чинить вручную, пишет журналист, автор медиапроекта «Реальная Балтия» Андрей Деменков.
В последние дни в Эстонии вновь заговорили о том, что систему торговли квотами на выбросы CO₂ нужно сделать «более прогнозируемой». Аргумент прост и на бытовом уровне железный: если на Аувереской электростанции около двух третей в цене киловатт-часа – это плата за квоты, то любой скачок на рынке EU ETS мгновенно превращается в скачок себестоимости. А когда цена квоты за десять месяцев подскакивает с 65 до 95 евро за тонну, у энергетиков появляется не только головная боль, но и политическое искушение: «давайте стабилизируем».
Вопрос в том, что именно мы хотим стабилизировать. И какую цену готовы заплатить за эту «стабильность» в более широком смысле – для инвестиций, доверия и конкурентоспособности.
Поэтому когда Эстония говорит о «стабилизации и, при необходимости, снижении» цены квоты, нужно очень четко разделять два подхода. Первый – обсуждение механики, которая снижает «пилу», но сохраняет смысл сигнала.
Второй – политическое снижение цены ради краткосрочного облегчения для отдельных технологий. Первый путь сложный, но рациональный. Второй дает быстрый эффект в заголовках и длинный счет в экономике.

Эстонская развилка: не «квоты виноваты», а «мы уязвимы»

Для Эстонии вопрос квот – это не спор о любви к климатической политике. Это спор о том, как дорого обходится уязвимость энергосистемы, если существенная часть генерации привязана к выбросам.
Если две трети в цене электроэнергии сланцевой станции – это CO₂, то каждая единица неопределенности на рынке квот превращается в неопределенность для тарифов, промышленности и домохозяйств. Но из этого не следует, что правильный ответ – «снизить цену квоты». Правильный ответ – уменьшить зависимость системы от углеродного компонента и сделать переход управляемым.
Что это означает на практике? Во-первых, честная связка доходов от квот с тем, что снижает уязвимость энергосистемы: надежность, гибкость сети, эффективность, адресная поддержка потребителя в периоды скачков.
Во-вторых, ускорение решений, которые уменьшают долю генерации с высоким углеродным следом, иначе каждый раунд роста цены квот будет выглядеть как «непредвиденный удар», хотя по сути это предсказуемая траектория политики ЕС.
Наконец, третье: если мы хотим «прогнозируемости», то требовать нужно не «комфортную цену», а понятные правила. Тогда и у бизнеса, и у государства будет меньше причин жить от скачка к скачку, а у инвесторов – меньше причин закладывать в проекты страх перед очередной политической «починкой» рынка.
Предсказуемость – это не скидка на CO₂. Это взрослые правила, которые не переписывают под текущую боль. И собственный план Эстонии – как перестать быть самой чувствительной страной к любым колебаниям цены углекислого газа.

Похожие статьи

Сейчас в фокусе

Подписаться на рассылку

Подпишитесь на рассылку и получите важнейшие новости дня прямо в почтовый ящик!

На главную