Русский бизнес Эстонии в призме России

Скандал вокруг участия супруга премьер-министра Каи Каллас в бизнесе, связанном с Россией, вновь обострил внимание общественности к работающим с РФ предпринимателям Эстонии. А они, между прочим, зачастую русскоязычные, поэтому находятся теперь в особо сложном положении.

За минувшие с начала войны в Украине полтора года Эстония прекратила покупать в РФ каменный уголь, нефтепродукты и трубопроводный природный газ. Однако сотни эстонских фирм так или иначе продолжают торговать с компаниями РФ и оказывать им услуги. Ежемесячный экспорт в Россию по-прежнему исчисляется десятками миллионов евро. Непосредственно эстонских товаров за год в нем стало раза в три меньше, зато значительно выросли объемы реэкспорта.

Вряд ли кто-то подсчитывал, какую именно долю в товарообороте и обмене услугами занимают сейчас фирмы, которые полностью или частично принадлежат русскоязычным предпринимателям. Но и без этих подсчетов очевидно, что немалую. Русский бизнес традиционно был особенно активен в восточном направлении, поскольку там ментально близкая среда и попросту немало личных связей, которые в деловом мире РФ играют особо важную роль. По этой же причине весьма высока доля фирм с русскими во главе в транзитных грузоперевозках.

При этом связанный с Россией бизнес периодически страдает из-за потрясений, вызванных внешнеполитической непредсказуемостью кремлевского режима. К примеру, в 2007-м после апрельских «Бронзовых ночей» объемы транзитных грузоперевозок через Эстонию по велению Москвы в считанные месяцы обвалились на треть. Из Мууга ушел весь уголь, а новенький угольный терминал мощностью в 5 млн тонн так больше и не заработал, даже когда грузовые потоки в целом восстановились. Вместе с углем унесло и восходящую звезду транзитного бизнеса Максима Ликсутова, который стал большим чиновником в московской мэрии.

В 2014-м году после российской аннексии украинского Крыма западные страны ввели в отношении РФ ряд санкций, в том числе и экономических. Москва ответила встречными антисанкциями на европейские продовольственные товары. Все это вновь ударило по связанным с Россией предприятиям.

Многие бизнесмены, особенно эстонские, извлекли уроки и постарались минимизировать риски и сильно не привязываться к российскому рынку. Но для части русского бизнеса он все равно оставался ключевым.

Теперь работающие на восточном рынке предприниматели находятся под определенным общественным давлением. Любая работа со страной-агрессором, который ведет в Украине страшную захватническую войну, многими считается неприемлемой. Почему участие супруга премьер-министра в подобном предприятии и вызвало столь бурную реакцию общественности.

В последнее время эстонские СМИ все чаще задают бизнесменам вопрос, почему они по-прежнему работают в восточном направлении. Большинство благоразумно отмалчиваются, как, например, владельцы концерна Wolf Group, более известного в Эстонии как Krimelte, чей подмосковный завод по производству пенополиуретана продолжает работу. Некоторые, как совладелец поставляющей в РФ какао-бобы Panomar OÜ Александр Вийнер, терпеливо объясняют, что уход из России приведет к банкротству предприятия и лишит дохода десятки семей.

Но есть и такие, как глава логистической компании Estma Данил Игнатенко, который попросту оправдывает действия РФ, повторяя штампы российской пропаганды. Сложно представить эстонского предпринимателя, позволяющего себе подобные высказывания. И эта разница закономерно ложится на результаты социологических опросов, согласно которым порядка 90% эстонцев уверены, что в войне виновата Россия, а большинство русскоязычных жителей винят Украину, НАТО, Запад в целом, но только не РФ.

Ответ Игнатенко на запрос Delfi Ärileht, в котором он дважды повторяет в отношении других слово «истерика», сам по себе, как минимум, нервный. Он смахивает на защиту человека, загнанного обстоятельствами в угол. Перестать работать с российским рынком для него, возможно, тоже означает по сути свернуть основной бизнес, от которого зависят очередные десятки рабочих мест. Причем во время нарастающего кризиса, и без того осложняющего нашу жизнь.

Повторяемые Игнатенко штампы российской пропаганды вовсе не обязательно означают, что он проникся ими. Людям зачастую необходимо какое-то моральное оправдание тому, что они делают, если это порицается многими вокруг. К тому же, в нынешней России порой недостаточно демонстрируемой нейтральности, а транспортные потоки от фирмы к фирме легко переходят по щелчку властных пальцев.

Как бы там ни было, Игнатенко сослужил русскоязычным коллегам плохую службу. Его скандальное заявление неизбежно будет накладывать тень подозрения на тех, кто сохраняет молчание. И наверняка еще больше осложнит им жизнь.